Генерал-майор ФСБ А. Кандауров: «Коррупция стала основой, на которой держится власть»



Генерал Кандауров дал интервью «Первому Антикоррупционному СМИ». Справка ПАСМИ Кондауров Алексей Петрович – генерал-майор КГБ СССР, генерал-лейтенант ФСБ в отставке, депутат Государственной Думы четвертого созыва (2003-2007). Родился 26 марта 1949 года в Калининграде Московской области. В 1971 г. окончил факультет экономической кибернетики Московского инженерно-экономического института им. С.Орджоникидзе, а также Высшую школу КГБ СССР в Минске. 1971-1972 гг. работал в Научно-исследовательском финансовом институте при Министерстве финансов СССР. С 1973 г. поступил на службу в Комитет государственной безопасности СССР, занимался борьбой с терроризмом и экстремистскими проявлениями, возглавлял оперативные группы. 1992-1993 гг. – заместитель начальника Центра общественных связей Министерства безопасности РФ, затем Федеральной службы контрразведки России. Вышел в запас в начале 1994 г. в звании генерал-майора в связи с несогласием с фактом и методами силового разгона Верховного Совета РФ. С 1994 года участвовал в создании и деятельности политического движения «Духовное наследие», входя в его Центральный совет. С 1994 по 2003 г. работал начальником информационно-аналитического управления банковско-промышленной группы «Менатеп», нефтяной компании «ЮКОС». В 2003 г. был избран в Государственную Думу РФ четвертого созыва по федеральному списку избирательного объединения «Коммунистическая партия Российской Федерации», был членом Комитета по образованию и науке. В 2008 году избран членом президиума оппозиционной Национальной ассамблеи Российской Федерации. Также входит в Совет по внешней и оборонной политике (СВОП). – Как Вы оцениваете работу ФСБ России за последние 5 лет? Какие можете назвать громкие успехи и неудачи. – Я вне системы, но могу судить по официальным отчётам. Например, коллегия была, отчитывались за 2012 год в начале февраля. Цифры впечатляют с одной стороны, с другой стороны, как для человека служившего, некое недоумение у меня вызывают. Было озвучено: разоблачено 30 шпионов – это 2012 год. Сегодня 2013-ый заканчивается, где процессы судебные? Более того, обезврежено 211 иностранных агентов – громадная цифра! В моё время такого не было. В пятилетку одного поймают и всё. Это очень сложная работа. 200 агентов спецслужб – это хорошо, но тогда что это за агенты, что с ними дальше произошло? Их перевербовали, привлекли к уголовной ответственности. Проведено 60 спецопераций. Борьба с бандподпольем, террористическим подпольем – мы видим, постоянно кого-то убивают в Дагестане. Вот, ликвидировали Дмитрия Соколова, но теракт в результате которого погибли люди, не предотвратили. Точно также как не предотвратили террористический акт в Домодедово, в метро – это всё за последние 5 лет. Работают, но если люди гибнут? – Вы говорите цифры вызывают недоумение, но ведь ведомство закрытое, нельзя всего рассказывать, в то же время отчёт нужен. Как быть? – Президенту видимо докладывают, но кроме президента должно быть и общество удовлетворено. Налогоплательщик платит за их деятельность. Парламент должен быть в курсе. А считают так, президенту о 30 шпионах известно и достаточно. А я считаю, что недостаточно, потому что надо понимать, что это за шпионы. – Как оцениваете работу руководителя ведомства – Александра Васильевича Бортникова? Его роль знаковая? – Бортников, как работник, очень толковый человек. Я знаю по отзывам моих коллег, которые с ним служили. Он вполне позитивный, компетентный. Кроме хороших слов я о нём ничего не слышал. А о знаковости… для меня в руководстве нашей страны нет знаковых фигур, потому что я со знаковыми фигурами встречался в своей жизни, понимаю что это такое. Вот для меня нет авторитетов: ни президент, ни премьер-министр, в том числе и Бортников. Да, он хороший профессионал, но я сам работал при Андропове, работал с Бобковым – это были личности и масштаб личности совсем другой, совершенно другая жизненная школа, опыт. Повторяю, они неплохие вещи делают. К сожалению, выполняя профессиональную работу и сотрудники гибнут, потому что, если говорить честно, такого разгула террористической преступности не было, поэтому они много чего сделали для того, чтобы этот масштаб уменьшить. Но в Дагестане обстановка тяжелая. Судя по тем операциям, которые проводят, у них есть агентурные позиции. Они какую-то часть задач решают и шпионов ловят, но, повторяю, хотелось бы узнать, что это за 30 шпионов. – Какая роль у Службы Безопасности в борьбе государства с коррупцией? – На них возложена функция проверки людей при назначении на те или иные государственные посты. В рамках решения этой задачи они должны бороться, выявлять коррупционеров, которые идут во власть. У них же есть представители действующего резерва, которые работают в министерствах, ведомствах. Это их прямая задача выявлять коррупционные связи, незаконные трансакции. Если они ставят штамп, что человек годен для государственной службы, значит они берут на себя какую-то ответственность. Потом принят закон о том, чтобы чиновники ликвидировали свои счета и своих родственников за рубежом. Я не буду фамилии называть, хотя знаю людей, которые не всё здесь хранили и почти даже ничего здесь не хранили. Не уверен, что все все ликвидировали. – Как считаете, а что еще можно и нужно делать, чтобы процесс искоренения коррупции стал продуктивнее? – Власть предпринимает шаги формальные: этот закон, другой. Считаю, что в нынешней конфигурации власти это совершенно не решаемая задача: в отсутствии гражданского, парламентского контроля, независимого суда, того же разделения властей. Посмотрите, сейчас Столярова (задержанный за взятку глава Астрахани Михаил Столяров — прим. ПАСМИ) арестовали. Он попался с поличным на взятки, когда все его замы — 7(!) все арестованы были. Понятно, что ведётся работа, но они ведь ничего не боятся, потому что прикрыты со всех сторон. Он же сказал в суде: «Я не такой большой уж и преступник». У них мозги у всех набекрень. А наверху тем более. Сердюков. Ну что мы дети с вами: Васильева там продавала имущество за млрд рублей, Сердюков ничего не знал? Всё это камуфляж и никакого движения в направлении реальной борьбы. Есть каста неприкасаемых. Ведь они не понимают одну простую вещь — коррупция разрушит государство. Ссылаются на какие-то африканские республики, которые существуют десятилетия, но там совершенно другая система социальных взаимоотношений, Россия всё-таки на другом качественном уровне. У наших руководителей теперь привычка ссылаться, что в России всегда коррупция была. Она была совершенно другая и не коррупция, а мздоимство, а сейчас коррупция стала основой, на которой держится власть. – Как считаете, чем отечественная система безопасности отличается (выгодно или напротив проигрывает) зарубежным, тем же американцам, британцам? – Там совершенно другая система. Например, разоблачения Сноудена, прослушивания. Тем не менее это не толкает иностранных коллег создавать тотальную систему контроля за всем: и за обществом, и за промышленностью. У нас, к сожалению, ФСБ осталось таким каким было в Советском Союзе. Я считаю, их функции избыточными. Они прописаны вроде правильно, когда читаешь, а на практике избыточные. Мне не понятно, зачем обслуживать предприятия нефтегазового комплекса оперативникам? С точки зрения безопасности есть специальные госслужбы. С точки зрения экологической безопасности тоже самое — компании должны за это прямую ответственность нести. Американцы, англичане этим не занимаются. А у нас не просто оперативно обслуживаются, целые подразделения на этом сидят. Это, конечно, хорошо: ребята зарабатывают неплохие деньги. Но это пустая трата государственных денег. Я и того не понимаю, зачем в нынешней ситуации в каждой области управление ФСБ. Так мало того, в каждом городе отдел есть. Вот, в Костроме зачем управление ФСБ? Чем они занимаются? И у американцев наверное так, но там не сидят целыми управлениями. У нас это со времён Советского Союза осталось, тогда – то нечем было заниматься. Я знаю, ездил по Союзу. Они от безделья мучились, многие. Ну или занимались советской агитацией и пропагандой. Сейчас формально политическим сыском не занимаются, а на деле – занимаются. Тоже излишняя функция. Когда они борются против проявления террористического характера, я понимаю, когда против оппозиции, я не понимаю.